От глаз на небе
До звёзд в тени
Задул всевышний
Свои огни.

Как будто нету и не было нас.
Ни в списках мёртвых,
Ни средь живых.
От слов несложных
В забытый стих
Несёт нас ветер —
Ночной Пегас.

То ночь пришла...

Красные — зарёй вставали.
Белые — метелью жгли.
Красно-белые в подвале
Красно-белое нашли.

Миру мир, война войною
В час застолья вековой,
Вся страна в одном запое —
Заключённый и конвой.

И пока в бокале белом
Жидкость красная видна,
Пить за нас — благое дело.
Пьёт за мир сама война.

Я не мельник, но на мельнице
Каратаю ночь зимой.
Разметелит нас метелица
Белоснежной кутерьмой.

Да разгонит по укрытиям,
Норам, ямам и щеля́м.
Полусонные, небритые
Расползёмся по местам.

Мелит снег всю ночь метелица,
Дразнит печка огоньком.
Обогреет нашу мельницу,
Заодно и нас тайком.

Валит снег в канун Сочельника,
Обжигает чай нутро.
Мы на мельнице с подельником,
Как без пороха патрон.

Аккупанты и бездельники,
Местным — полный геморрой.
Города копаем в ельнике,
А зарплаты шлём домой...


...Шлём привет из преисподнии!
В нашей книге бытия
Есть глава восьмая — Родина!
В её строках — Ты и Я!

Чем сон короче, тем ценней.
Порой готов за час покоя
Отдать полцарства и коней.
Всего за час. За час вне строя.
Наш краткий сон как полглотка
Воды и воздуха свободы.
Да окропит тропу рука
Этой водой — защитой рода...

...Сегодня началась война.
С рассветом дня
В июньском небе
Распалась взрывом тишина,
На долгие шаги к победе...

— Мой друг, скажи,
Зачем ты здесь,
Где в каждом шорохе тревога?
Ты променял свой дом на лес
И начал забывать дорогу.
Туда, где вишни аромат
И запах скошенного сена.
Зачем ...
Зачем ты здесь, мой брат?
Ответь, не думая. Мгновенно.

— Сегодня здесь опять война.
Она как будто не кончалась.
Наш сон не просто тишина.
Он словно прошлого начало.
Соединились небеса
С землёй, истерзанной руками,
В одни уставшие глаза —
Огни души, убитой нами.

...Чем крепче сон,
Тем он ценней.
Для нас и тех, кто спит годами,
Под монументами камней,
Светя нам вечными огнями...

Ворожи — не ворожи,
Приголубь на теле.
Зеркалами ворожбы
Сбереги в постели.

Мы устали от вражды
За щитом защиты.
Оберегом на груди —
Как иконы плиты.

А под кожею — бронёй
Рай. Внутри — цветенье.
Всей обманутой страной
К Богу возвращенье.

Возвращайся в рай Адам
Со своею девой.
Но не верь гнилым плодам —
Сердцеедке Еве.

Приходи и грешник в храм.
Сам грешил — сам ведуй.
Бог не делит пополам
Нас — за ним и следуй...

Он не делит на Иуд
И святых по вере.
Ну а кто пустился в блуд —
Знай, всё дело в мере.

Не безмерна наша жизнь —
Коротка на деле.
Навсегда приворожи
Меня к её цели...

***
— Как твоё имя, детка?
— Софа.
— Прекрасно! Страстно!
Имя — класс!
Ты, Софа, просто катастрофа,
Раз здесь одна в столь поздний час.
— Меня тут высадил мой парень.
Ах он подлец!
Ах он шутник!
А вы как здесь, седой и старый,
Вы дед Мороз?
— Нет, я лесник.
Но ты не бойся, я не брошу
Тебя и выведу домой.
А парень твой — шутник хороший.
Щегол, наверно, молодой.
Шагай быстрее, Катастрофа!
Покуда я не сильно пьян,
Покуда нас с тобою, Софа,
Не поимел лесной кабан.

...Летели в паре по асфальту.
Спешили, обгоняя мрак.
Слегка замешкались на старте,
и это был недобрый знак.
Стреляли в ночь
сплошной гирляндой
и поджигали облака.
Восход... Не слышали команды.
Закат... И плавилась рука.
Теперь парим
мы над асфальтом,
туманом обнимая даль.
Но лишь услышим
слово «Мальта»,
рука хватается за сталь...

...летели, не касаясь снега,
вцепившись взглядом в небеса.
И не найти за нами следа,
и не услышать голоса...

Стою, обручённый со смертью.
Пишу на дешёвой бумаге.

Люблю всё, что вижу, поверьте.
Но живу, припадая ко фляге.

Уйду, не окончив фразы.
Умру, если нужно, два раза.

Я целую твои ресницы —
Распускается дикий цветок.
Я губами стираю границы
Между разность наших дорог.

Я целую твою улыбку
И бездонную пару зеркал.
Может быть, совершая ошибку,
Что целую бесценный хрусталь.

Он играет со мной осторожно,
Хитрым блеском
И бурной рекой.
Отвернуться нельзя... Невозможно.
Ведь прикован ни телом,
Душой.

Я целую твою причёску,
Над ней ветер старался, и ты.
Ну а я подавал вам расчёску
И считал сколько
Дней до листвы.

Вот и осень ведёт
Рыжей бровью,
С каждым днём всё
Сильнее одно —
То, что я возомнил вдруг любовью,
А ты просто — помады пятно.

Вытираешь его своим взглядом,
Говоришь — это след от тоски.
Как же так,
Разве след может разом
Стрелять на смерть
Больные виски.

В поцелуях твоя улыбка,
В поцелуях твои ресницы.
Это сладкая, сладкая пытка,
Поцелуи летят словно птицы.

Ты полюбил её всем сердцем,
Оттуда выбросив весь хлам,
Заполнил всё,
Захлопнул дверцу,
И там воздвиг
Любви свой храм...

Оставь немного сердца маме.
Любовь к девице велика,
Но пошатнутся стены храма,
И вот тогда наверняка

Придёшь ты к матери
С поклоном.
Промолвишь робко:
— «Мам, прости...
Я перепутал все законы,
Что с детства мне внушала ты...»

Оставь немного в сердце места
Для мамы,
Матери земной.
Не раз изменится невеста —
Не будет матери другой!

Оставь немного сердца маме.
Не забывай свой отчий дом,
Где руки матери пижаму
Тебе протянут перед сном.

Полюбишь ты ещё
Всем сердцем,
Построишь
Нерушимый храм.
Не запирайте к сердцу дверцы,
Не обижайте
Наших мам...

Война — наш мир,
А мир — война.
Всё многоточием по кругу.
И станет криком тишина,
А откровенность нам недугом.
Но я открою лишь тебе
Свою понятливую тайну —
Я был и есть в твоей судьбе,
Такой далёкой и хрустальной.
Вся слабость сил,
Что внутри нас,
Наверно, в том, что мы ранимы.
Боимся всё, как в первый раз,
Признать, что любим и
Любимы...

Два года вместе прослужили...
Друг другу, право, надоели...
Теперь в одной
Братской могиле,
На веки рядом с корнем ели.
Что нам делить теперь по сути?
Остатки тел, души покой?
Всё вперемешку: ноги, руки
И на цепочке позывной.
Мы стали вроде одной целью —
Шли к разным,
А пришли к одной.
В одном песке под старой елью,
Одной оплаканы слезой.
Здесь нам что звёзды, что огни,
Что прочие небес светила.
Для них останемся в тени.
С тобой вдвоём
В братской могиле.

Давай попробуем сначала.
Но без имён.
В них нет нужды.
Что, если в буквах —
Соль скандала?
В словах же —
Плод нашей вражды?

Представься ясным
Лучом солнца.
А я, допустим, летний дождь.
Каснусь стекла в твоём оконце,
Ты сквозь негоже обожжёшь.

Не будем пачкать
Лист бумажный
Избытком фраз и пылью слов,
А утолим друг другом жажду
Разносторонности полов.

Без обещаний и прелюдий,
Как дождь и солнце
В летний зной,
Плевать,
Что дальше с нами будет,
На мир словесный, суд людской.

Пусть пишут буквы в трафаретах,
Слогают скучные слова.
Их имена — в тюрьме портретов,
А наши — майская трава.

И я росой покрою зелень,
Всю свежесть солнечных лугов,
Как покрывает ждущих —
Нежность.
Во все века...
Без всяких слов...

Перед смертью как-то зябко.
Оглянуться больно в зад.
Стен родных шатнулась кладка.
Сын женился, вырос сад.

Вроде радостно... Но грустно...
Путь глазами не вернуть.
Под ногами ельник хрустнет.
Тот ли выбран был маршрут?

Шёл с метелью по сугробам,
Не боясь испачкать ног.
Обернулся — очерк гроба.
И увяз в грязи сапог.

Мне кричали — Бога нету.
Убеждался я в другом.
Когда след терялся к свету,
Как сквозь тьму шёл напролом?

Кто-то знал, а кто-то правил.
Кто-то говорил со мной.
Против всех научных правил,
Разбивая верой строй.

После смерти в жизни — прочерк.
Ведь никто не знает, как,
Изменить придётся почерк,
Пропустили чтоб сквозь мрак...

Нет ни явок, ни паролей.
Только шаг, да белый снег.
Серебрится в чистом поле.
Очерк есть...
А гроба — нет...

А в чистом поле наш волчий вой.
Звезда Луны нам одна награда.
За то, что пройден
Последний бой,
И мы вернулись из пекла ада.

Да, мы вернулись, и в этом суть.
Два года без теплоты и ласки.
Ещё немного, ещё чуть-чуть,
И мы сожжём уставные маски.

Расправим крылья из
Новых плеч.
Два взмаха в небо,
И мы на воле.
Пускай другие достанут меч,
И на Луну воют волком в поле.

Мы откричали своё сполна,
И обнулили своё сознанье.
Приносит ужас всему война,
Её обзор —
Мир наш небескрайний.

Мы откричали, и этот крик
Стал нашим краем.
За краем вечность.
И пусть продлится полёта миг,
Мы обменяли на крылья плечи...

Не хвали меня, родная,
Я от похвалы дурной.
То строки не видно края,
То запоями немой.

Дни молчания — безделье.
Не могу связать двух слов.
По утрам тоска, похмелье,
Сухость сдавленных мозгов.

Не жалей только, не надо,
Я от жалости твоей
Стану веткой винограда
От колен и до плечей.

Обовью тебя рассветом,
Мрак оставив позади.
Разметав прохладным ветром,
Что пылилось взаперти.

Я распят твоим заклятьем —
Быть с тобой или ни с кем.
Оживать под твоим платьем
Или погибать в песке...

Пожури лучше по строже.
Обругай до самых пят,
Что я просто гость, прохожий...
Надоедливый солдат...

Что порядок твой разрушил
И накликал столько бед,
Чтоб в глазах увидеть душу,
В глубине увидеть свет.

Не вини за то, не надо.
Распахни лучше окно,
Где объятья винограда
Превращаются в вино...

Выбирала осторожно.
Каждый день ждала венца.
А потом узнала, можно
Стать невестой мертвеца.
Ждать ответа с того света,
Ждать и знать, что всё враньё.
У небес ответа нету,
Только дым и вороньё.

Выбирала осторожно,
Один раз и до конца.
Мрачно это, но возможно —
Быть невестой мертвеца.

Я маньяк.
Я убиваю время.
Дни сжигаю, вешаю, топлю.
И в краю чужом,
Распространяя семя,
Жизни говорю: «Я не люблю!»
Не люблю,
Когда душа в изъянах.
Небо из металла и свинца.
Мрачных не люблю
И вечно пьяных,
Ждущих неизбежного конца.

Я маньяк.
Убийца своих мыслей.
И садюга я, и мазохист.
Всё, что в голове
Давно прокисло,
Примет безотказно чистый лист.
Примет все помарки и ошибки,
Монотонность пошлой болтовни.
И забудут все мои попытки
Белизной разбавить наши дни.

И забудешь ты легко и быстро
Всё, что я царапал на листе.
Я — маньяк.
И мой последний выстрел
Тишиной повиснет на кресте ....

Засыпай...
Засыплю поцелуями.
Убаюкаю и лаской одарю.
Дни разлуки нашей
Были предсказуемы,
Если верить лунному календарю.

Засыпай...
В обнимку с вдохновением,
И пиши... С тобою я и Бог.
Я читаю, радуясь мгновениям.
Он хранит твой чистый,
Звонкий слог.

Засыпай...
Во сне проснёшься — рядом я...
Доцелую там, где не успел...
Долго будем падать водопадами
В пропасть, не жалея душ и тел.

Заблудились мы
В обломках времени,
Потерялись где-то между строк.
Шаг за шагом меряем ступенями
Дни разлуки нашей тяжкий срок.

Засыпай...
Во сне нет расстояния,
И потерянных во времени шагов.
Кроме строк твоих
И тёплого дыхания.
Вздох и выдох.
Больше ничего....

В щели, в окна,
В дыры, в дверь
Лезет, льёт —
Весенний зверь.
Я кормлю его стихами,
Что писал без всяких мер.
Всё отдам...
Останусь голым.
Для кого-то не знакомым,
Для кого-то как и был,
Не поношенным, не новым,
Ни живым, ни мертвецом.
Ни пророком, ни слепцом.
Влажной пылью на ветрах,
Что летают над холмом
С позолоченным крестом...

Рад весне.
Рад каждому листочку.
Как и все,
На этой проклятой войне.
Но бунтарь.
Надеюсь, что не в одиночку.
Как и все,
Пока шевелимся в огне.

На полях туман
Прилип кусками,
Тишиной рассвет встречает нас.
Сколько топали сюда ногами?
Сколько ещё здесь
Топтаться лет?

Тихо тают хлопья белого тумана,
На глазах меняется узор.
Я не слышу дальше
Рации экрана,
И в неё же упирается мой взор.

Родина моя, дыши спокойно.
Нам тебя беречь и охранять.
Значит, будем этого достойны,
Добровольно выбранная рать...

Бывают Ангелы без крыльев?
Да, если крылья есть у птиц,
Что от полёта обессилев,
Упали, сложив крылья, ниц...

А на земле уже не важно,
Какого цвета крылья есть.
И даже если взмах бумажный —
Он сделан был сейчас и здесь...

Так кто ты, Ангел мой крылатый,
Хранитель?
Вестник?
Человек?

А может, мой сосед в палате,
Что не подымет
Больше век...?

Разочарован я в поэзии,
А ещё более в себе.
В стекло бьюсь чёрной Моллинезией
Наперекор своей судьбе.
Пытаюсь плыть против течения,
Достичь нейтральных,
Тёплых вод,
Но натыкаюсь на скопление
Подводных ледяных пород.
Читатель мой,
Не жди гуманности,
И смысла тайного не жди.
Стихи мои по сроку давности
Сожгли кислотные дожди.
И нет в них мелодичной паузы,
Пока дрожит в руках перо.
Они не сплетни и не кляузы,
Попытка видеть в зле добро.
Во мраке — свет,
В ночи — рождение
Огней предутренней зари.
А в смерти — просто продолжение
Нашей без правильной игры.

Подари мне бессонные ночи
Без сражений, огня и стрельбы.
Замени шрифт сухой
Строкой сочной
Без рыданий и тихой мольбы.

Я отдам тебе все свои ночи,
Выбирай из них лучшие сам.
Изучай по изгибам мой почерк.
Вдоволь пей мой
Целебный бальзам.

Подари мне
Мгновенья блаженства
Без запретов и земных оков.
И пусть мы
Далеки совершенства —
Научи, что такое любовь.

Забирай, забирай без запретов
И без лишних заезженных слов.
У меня внутри много секретов,
А снаружи сама я — любовь.

Подари мне влюблённые очи,
А в моих разбуди
Взглядом страсть.
Пусть мы будем
Грешны и порочны,
Лишь бы вместе,
Обнявшись, упасть...

Подари мне бессонные ночи.

Подарю и бездонные дни.

Сними прикосновением порчу.

Прикасаясь, вовек не усни...

Белое борется с чёрным —
Победа за первым — рассвет.
Дождик шнурует покорно
Серость. Мой разум раздет.

Шарканья нет и движенья
Призраков к новой войне.
В клетках растёт притяженье,
К тебе оно больше вдвойне.

Чем к этим наброскам рассвета,
Частичкам всего полотна.
Ты тоже, наверно, раздета
И утро встречаешь одна.

Муха на люстре вверх брюхом
Солнышка хочет. Смешно.
Я хочу счастья краюху —
Малость. Смеяться грешно.

Жду его будто бы чуда,
Жду и не знаю зачем.
Жду и не знаю откуда,
Глядя на муху, затем,

Лежа крестом на кровати,
Выпью стакан кипятка.
Раны промою. Расплата.
Ночь была слишком сладка.

Холод к щеке прикоснулся
Через двойное стекло.
Тот, кто в него окунулся,
Понял, куда всё зашло.

Вид из окна — запятая.
Точка не в этой главе.
Кто-то одежды латает,
Я босиком по траве,

В дом беззаботного детства.
Здравствуй. Обычай простой.
Мне бы с дороги согреться,
Мне бы напиться... Пустой...

Ветер, как волосы, вьётся.
Их заплести бы... Грубы.
Страшно. Хочу разреветься.
Пот вместо слёз на груди...

Спал. Потерялась страница,
Там, где шалил босиком.
В памяти стёрлась граница
Между сраженьем и сном.

Дождь постирал. Выжимает
Ветер. Нащупал слезу —
Значит, и я поласкаю
Тех, без кого не могу.

Рано темнеет, наверно,
Что-то художник сгустил.
Наспех оденусь и первым
След проложу. Распустил.

Город — дороги как реки,
Выбрал одну. Через час
Грею дрожащие руки
Взглядом озёрчатых глаз.

Видно, твоё притяженье
Счастье и есть. Был глупцом,
Что в остальном отраженье
Что-то искал. А пером

Дальше писать невозможно.
Путать дорожный клубок
Долго ещё и тревожно.
Счастье — не одинок.

Исповедуй меня, нежная,
Отпусти мои грехи,
Что из шрамов под одеждою
Превращаются в стихи.

Исповедуй меня, милая,
Причасти усладой губ.
В дни разврата и насилия —
Чистотою приголубь...

Исповедуешь — уверую
В твой потусторонний свет.
И взглянув в глазницы зверю я
Разгляжу, что смерти нет.

Исповедуй меня, грешница, —
Суд разделим на двоих.
Лишь одно у нас не делится —
Наш с тобой, без шрамов стих...

Я всю тебя забыл —
От пальцев ног до звёзд в Причёске,
Как будто тебя не было со мной.
Рассвет прожёг ткань горизонта Тонкою полоской,
Он без тебя совсем иной.
Собачий холод,
Пассажиры пар спускают,
За год скопившийся внутри.
Все сны к твоей
Улыбке примерзают,
В другую сторону змеиные пути.
Проезд к тебе дороже,
Чем в разлуку,
И поезд медлит. Всё не так...
Дороже взять при встрече
Твою руку,
Чем расставаться бегло в Полумрак.

Нырну в подушку,
Усну младенцем,
Во сне игрушки
И мать с гостинцем.
Вдруг станет жутко,
Что всё так просто
Ушло, как шутка...
Скомкаю простынь.
С последней силой
Прижмусь к подушке,
Проснусь бессилен
И нет игрушки...


20 в.

Скрипка твоей души
Лежит в пыли,
Нет больше струн.
Песни, как миражи —
Восход в ночи
Двух новых Лун.
Ты продала смычок,
Купила воск,
Зажгла свечу.
На́ ночь сплела венок
Своих волос
К его плечу.

И лишь во сне является он.
Душу рвёт его саксофон.
Как сладок этот пасмурный сон,
Который был когда-то явью.

Чёрно-белый фотоальбом —
Мир ваших нот.
Теплеет грудь.
Сколько дней наклеено в нём,
Остался клей
Да утра муть.
Скрипка — души чехол,
И камертон
В одной строке.
Ночь. Опять свеча, димедрол
И саксофон
В его руке.

И лишь во сне является он,
Душу рвёт его саксофон,
Как сладок этот пасмурный сон,
Который был когда-то явью...

А в парке в столь поздний час
Фальшивят джаз
Четыре пары рук.
А помнишь, как весь город глаз
Сводил с ума
Волшебный звук.

И лишь во сне является он.
Душу рвёт его саксофон...

Как хорошо, что любишь ты.
Как хорошо, что любит он.
Как хорошо, что в этом мире
Любви мотив играть
Не позабыли.

Что ты одна — рояль в пыли.
Что он один — движенье рук.
Вот вы вдвоём на этой сцене,
Для нот любви приходит Воскресенье.

И пусть звучит любви мотив,
Нет фальши в нём —
Лишь высота.
Пусть не смолкает стук за
Тайной дверцей
Ваших сердец, что подтолкнут
Ещё одно живое сердце...

Н. Фёдоровой

Ты думаешь, не знаю, как устала?
Быть сильной.
И от сил своих слабеть.
Делить тепло
С холодным покрывалом,
И с этим же теплом —
Встречать рассвет.
Пусть было
Одиночество недугом,
Но больше его нет в твоей крови.
Тот миг, что подарил нам нас
Друг другу, —
Есть вечность нашей будущей Любви.

Трупный запах здесь повсюду.
Им смердит сама земля.
Под землёй живые люди.
В небе — мёртвая петля.

Я кричу — одно шипенье.
Обернусь — не виден след.
В зеркалах не отраженье —
Солнцем выжженный скелет.

Крепкий сон — это награда.
Тишиной окутан лес
В день священного парада.
Умер я или воскрес?

Или дан нам отдых лишний?
Лишний праздник. Лишний день.
Насладиться цветом вишни,
Приласкать рукой сирень.

И ползти к своей победе.
Только вот вопрос — над кем?
Хорошо не знают деды,
С кем воюем и зачем...

Эх, берёзки, вы берёзки —
Чёрно-белые стволы,
Новомодные причёски,
Моей грусти кандалы.

Что берёзки приуныли?
Гладь какая на пруду.
Грусть в полях осела пылью.
Где услышали беду?

Это ветер. Вам ли милым
Омрачать красу весны.
Вас не тронут бензопилы,
Не порубят колуны.

Эх, берёзки, вы берёзки.
Сок — чистейшая слеза.
Моей юности наброски,
Моей суженной глаза.

Нет мудрее строк на свете,
Чем на вашей бересте.
В них и мудрые советы,
И правдивость новостей.

Что, берёзоньки-сестрицы,
Наклонились? Я в ответ
Распохну свои страницы
И прочту ещё куплет.

Ваша вера нашей старше.
Вместе с вами помолюсь
В храме Велесу за нашу
Белокаменную Русь.

Женщина-осень шуршит парусами.
Брат-дождепад затопил все дома.
Вляпалось в осень всё. Вместе с глазами.
Только у нас с тобой — снова весна.
Я переплавлю на солнце все свечи.
Капли вина прекрашу в капель.
Вас от простуды таблетками лечат,
Нас от любви охлаждает свирель.
Голос твой будет мне пением птицы,
Губы заменят берёзовый сок.
Вы разделились на жертв и убийцу,
Мы заплетаемся страстью в клубок.
Мы для вас вечно безумцами были.
Дети для вас мы, и только всего.
Мы вызываем весну из могилы,
Чтобы похитить её как руно.
Хватит и вам без неё развлечений.
Хватит вспотевших до вони идей.
Ветер — судья нам за преступленье.
В вашей тюрьме слишком много щелей.
Женщина-осень глотает лекарства.
Дождь заразился какой-то чумой.
К снегу шагает дырявое царство,
И только мы с тобой — вечно с весной.

Вспомните нас...
Просто вспомните...
Песнями пыльных ветров.
Шёпотом вод в тихом омуте.
Дымом потухших костров.

Не отпевайте заранее...
Не хороните живьём...
Перед цветными экранами,
Сидя за круглым столом.

Не провожайте нас в памяти...
Не забывайте спустя...
Сухо штампуя нам грамоты,
Освобождая места —

В без вести спящих количестве,
В бесследно шедших числе,
Прямиком к его величеству —
Сумраку, с тьмой на лице.

Вспомни меня не по имени.
Имени моему — звон
Вольной строки.
Только жди меня
И выходи на перрон.

Были мы лишними жизнями,
Шар заполняя земной.
Миг. И мы тени под вишнями.
Миг. И я без вести твой.

Клинских Фатти.
с нежностью и любовью.


Угости меня, супруга,
Кофе с мёдом и лимоном.
Сядем друг напротив друга
По супружеским законам.
Горечь цедры — час разлуки.
Сладость мёда — встречи вкус.
Обниму губами руки
Крепче обручальных уз.
Крепче кофе — жар объятий.
Жарче жара — взгляд в тебя.
Через кружевное платье,
Через годы бытия...

После выпьем кофе снова.
Кофе с мёдом и лимоном —
Сладко-кислая основа
По супружеским законам...

А разве время лечит?..
Неверных мыслей ход.
Калечит, давит плечи,
И всё наоборот:
Чем больше давность срока —
Загадочней болезнь,
И для врачей морока —
В тебя всё глубже лезть.

Когда ветер трепет твои ветви,
Когда солнце жжёт
Твой переплёт,
Знай, что я уже пишу ответы,
Их домчит к тебе
Бумажный самолёт.

На крыле обыденная фраза —
«Я всегда с тобой».
Снаружи и внутри.
Пусть смеются,
Мол, не виделись ни разу,
Вот я рядом...
В твоём зеркале... Смотри...

Не порвать ветрам полёт
Мой вольный,
Догорит бумага,
Строк не потушить.
Просто знай...
Когда тебе темно и больно.
Я с тобой...
На твоём краешке души...

Прямиком по бездорожью
Нас уносит в облака.
Сквозь туманы словом божьим
Тихо шепчется река.

Сколько разных судеб
Ты свела мостами,
Примирила на века.
Здесь мы вместе будем
Согревать кострами
Твои воды, берега...

Как умели, так и жили,
Верой-правдой, не спеша.
Гнули спины, рвали жилы.
На распев цвела душа...

Один в поле — воин,
Если с верой в сердце,
Значит, ты всегда живой.
Но коль ею болен,
Никуда не деться
Из тумана над рекой...

Прямиком по бездорожью
Нас уносит в облака,
От Москвы до Запорожья
Донесёт одна река.

Сколько разных судеб
Скрыла ты венками,
Вспомни друга и врага.
Здесь мы есть и будем
Согревать кострами
Твои воды, берега...

Поднималось солнце
Над нашими берегами,
Освящая наши имена!
Пропади ты пропадом,
Пылью под сапогами
К небу возведённая стена.

Берега раскинулись
Людными городами,
Затерялись наши имена.
Пропади ты пропадом,
Пылью под сапогами
Железобетонная стена.

Поднималось солнце
Над нашими берегами,
Освещая наши имена!
Пропадай ты пропадом,
Заживо, с потрохами
Всем осточертевшая война.

Ни в одном миру влечений
Не найдёшь ты столько красок,
Сколько в нежности весенней
И осенней глубине.
А как божий мир устроен,
Толком нам с тобой не ясно,
Человек — он просто болен
Новой жизнью на земле.

Светом начинается,
Светом обрывается,
Ярким детским криком
Разрывая тишину...
Сонными глазами щурясь,
К небу улыбается.
Изучая —
Свою первую весну...

Это мы сквозь белый пепел,
Невзирая на приметы,
Мир на множество молекул
Всё стремимся расчленить,
И самих себя по граммам
К неопознанным планетам
Отбиваем телеграммой —
Время света рвётся нить...

Попугай пыхтел весь день,
Впопыхах пословицу —
Взялся папа за ремень,
Попе — беспокоиться.

Заводной ты наш сынок,
Непоседа, солнышко.
Глазками гули-гули,
Лёгкое пёрышко.
Словно в поле колосок,
Золотой и сочный.
Спи, наш маленький сынок!
Спи, спокойной ночи...

Засиделись, заигрались,
Ночь в окошке показалась.
И приятная усталость
К нам спустилась прямо с крыш.
Вот любимая игрушка,
Одеяло и подушка,
И сверчок шепнет на ушко:
«Засыпай скорей, малыш...»

Закатился мяч под кресло,
Потеплее выбрал место.
Там ему не будет тесно
Рядом с плюшевым слоном.
Спрятался в коробку мишка,
Прихватив с собою книжку.
Дочитает он зайчишке
Нашу сказку перед сном.

Находились за день ножки
По тропинкам и дорожкам,
Им пора вздремнуть немножко
И увидеть дивный сон.
Там, во сне, так сладко-сладко,
Прибежит к тебе лошадка
И подарит шоколадку,
На ночь — ласковый поклон...

...Звёздочка в окошке тает,
Колыбель твою качает.
Всё оставим до утра,
Засыпать давно, малыш, пора...

Черепаха, черепашка,
Что ты медлишь, как всегда?
Тебя каждая букашка
Обгоняет без труда.

Я идти по травке сочной
Так устал. Вези, дружок!
Только быстро! А то точно
Опоздаю я в песок.

Хорошо бродить нам с Да́нюшкой,
По тропинкам прыг да скок.
Издалёка слышу ладушки —
Это он нашёл грибок.

— «Эй, маслёнок, буду зорко
Наблюдать я за тобой.
Полезай-ка сам в ведёрко,
И не спорь больше со мной!»

Дальше — больше: белый, рыжик.
С ними вновь недолгий спор.
Пролистал я много книжек,
Не возьму лишь мухомор.

Пусть достанется он белке.
Я его не буду мням!
Лучше мама мне в тарелке
Даст конфеток килограмм.

Не хочу я кушать кашку —
Эта кашка для барашка.

Есть не буду эту пиццу —
Эта пицца для лисицы.

И котлеты неохота,
Пусть достанутся еноту.

Супчик — зайке, булка — лайке.
Две тефтели для газели.

А вот сладкую сгущенку
Многим мог бы предложить.

И лисёнку, и бельчонку,
И усатому тигрёнку.

Только сам ей очень рад,
Съем две баночки подряд!

К нам приходит Новый год,
Я не понимаю,
От чего его приход
Новым называют?

Посмотрю с утра в окошко,
Там всё та же горка.
Едет вниз с неё Серёжа
И смеётся звонко.

Снег вчерашний, хоть и белый,
И не нов каток двора.
По нему скользит умело
Вслед за шайбой детвора.

Разноцветные гирлянды
Зажигал уже не раз,
И одной своей командой
Зажигаю их сейчас.

А меня всё поздравляют,
Теребят волос капну.
Все игрушки меня знают —
Я под ёлку загляну.

А под ёлкой несмышлёный
Спит котёнок в коробке.
Нет! Не год пришёл к нам новый,
Новый друг пришёл ко мне.

Самое лучшее слово — мама!
Руки её дарят столько добра,
Мне перед сном надевая пижаму,
Я добротою согрет до утра.
Самая крепкая дружба — с мамой!
С ней я играю, рисую, пою.
И называю её самой-самой.
Самой любимой, маму мою!

Мне вчера дружок Илюша
Подарил слона из плюша,
Замечательный фонарик,
Голубой воздушный шарик.
А сегодня мне дарить.
Ох, не знаю, как тут быть?
Перебрал я все игрушки:
Зайцы, кубики, лягушки,
Мишки, книжки, пластилин —
Дома целый магазин!
И, к тому же, всё мне нужно.
Я со всем играю дружно.
Все игрушки — для Даню́шки.
Что же выбрать для Илюшки?
Всё же я нашёл решенье —
Сочиню стихотворенье!
— Извини, дружок Илюша,
Мой подарок вот он — слушай!

Пусть мне нет ещё пяти —
Выучил все буквы,
И считать до десяти
Я умею фрукты.

— Раз банан, плюс два банана,
Три банана стало.
Покупай ещё мне, мама, —
Десять — это мало.

Не боюсь в шкафу я тёмном
Посидеть и рассудить:
По каким пройтись знакомым?
Ну кого мне навестить?

У пингвина — именины,
Жаль, на них не попаду.
Он живёт, где снег и льдины,
А я солнышко люблю.

И в болото к бегемоту
Не спешу на чай бежать.
Мне в трясину неохота —
Я в песке люблю играть.

Лучше прямиком из шкафа
Загляну я на часок
В гости в Африку к жирафу —
Там и солнце, и песок.

Возьму с собою на рыбалку
Я ведёрко и сачок.
Червячков большую банку
И гостинцев узелок.

Сяду тихо у реки,
Буду кушать сладости.
Пусть услышат рыбаки,
Как смеюсь от радости.

Как я песню запою,
Вокруг удочки спляшу,
А ещё прочту стишок —
Чтоб запрыгал поплавок!

Всё умею! Мне везёт!
Только рыбка не клюёт.
Почему? Не знаю я,
Видно, песенка не та ...

Я смелый,
Быстрый
И большой !
Я самый, самый сильный !
Смотрите-ка, друзья, какой
Надул пузырь я мыльный !

На одуванчик дунул так,
Что в небо парашюты
У всех взлетели на глазах —
Ещё сильней я буду !

Под снегом наша грязь.
За смехом наша злость.
На дне двуствольных глаз —
Стальной картечи горсть.
А в час, когда звездой
Наш путь не озарён,
Испуганной толпой
На ощупь мы бредём.

И ты, одна из нас,
Открыта, как дитя.
Из всех великих фраз
Ты знаешь только: «Да».
Когда все топчут грязь,
И пьянь блюёт на снег,
Я вижу, как из глаз
Твоих искрится свет.

Наверное, в тебе
Укрыт талант летать.
И в этой нищете —
Не твой удел блуждать.
Ведь третий день с небес
Летит блестящий пух.
Кому как ни тебе
Взять опериться вдруг.

Покинуть эту чернь,
Спасти небесный дар.
Но ты сказала: «Нет.
Мой мир — ночной кошмар».
И превратила цвет
Своих прекрасных глаз
В одну звезду для всех,
Лицом упавши в грязь...

По сей день та звезда
Над нами ярче всех.
Никто и никогда
Не вспомнит в ней твой смех.
Лишь я ночами всласть
Пью свет твой и струну,
Терзаю в дикий пляс,
Покуда не усну...
... А дурни топчут грязь
И кличут темноту...

Где-то 1998–99 год.
Ну очень давно.

Отсеките мне руку
По самое горло.
Наложите на швы бандажи.
С омерзительным звуком
Впиваются свёрла
В недра моей продрогшей души.

Я лежал в тесной яме,
Кусая колени,
И держал тщетно дёснами жгут.
С неба визг пилорамы
Искал наши тени,
Ну а тени — спасенья маршрут.

Кровоточь, кровоточь,
Небо перхотью серой,
Маскируй моё ложе золой.
Пережить эту ночь
Я смогу только с верой,
С верой в искренний
Разум людской.

Путь по минному полю
Не так уж и страшен,
Если двигаться прямиком в Ад.
Где ни страха, ни боли
От трезвости нашей,
От боязни вернуться назад.

Обещаю — я стану,
Я стану там лучше.
И вернусь из объятий огня.
К той, что вылечит рану
И мёрзлую душу,
Но уже не узнает меня.

Разбуди меня пораньше,
Не давай мне долго спать.
И пусть тело стало старше,
Разреши душе сыграть.
Отпусти её по снегу,
Через память напрямик
Хоть разок к ребёнку сбегать
И увидеть детства миг.

Разбуди меня тихонько,
Стало страшно мне во сне.
Только не тревожь ребёнка,
Ты оставь его во мне.
Он и так частенько плачет,
Когда я стою в огне.
Оттого что всё иначе
Представлял себе во сне.

Разбуди меня пораньше
И слезой своей умой.
Расскажи, что будет дальше,
И что делать нам с тобой.
Подскажи, в какую птицу
Превратиться должен я,
Чтоб минуя все границы
Мне к тебе упасть любя...

Друг мой верный, помоги!
Забери куда угодно.
В дебри сказочной Тайги,
Быть и не быть где немодно.

Что немодно, мне под стать —
Лазить по мохнатым тропам,
Строить собственную гать
Через мёртвые болота.

Жить в избушке в глубине
Самой непролазной чащи,
Где забудут обо мне,
Как о скучном дне вчерашнем.

Друг мой верный, выручай!
Убери меня в эфире,
Сам себе скажу — прощай,
И всему честно́му Миру...

Зачем мы встретились, зачем
На недописанных страницах?
Играть или игре учиться
По правилам публичных схем?
За что открылись на листе?
За миг во сне? За сон в разлуке?
Мои израненные руки
Всё ищут образ в темноте.

На что надеяться теперь?
Не выйти за границы сайта.
Словам на громкие объятья
Нужно искать другую дверь.
А время прячет цвет весны
Под слоем внедорожной пыли.
Что мы с тобой ещё забыли?
Что не увидели сквозь сны?
Вопросов больше с каждым днём,
И с каждым днём короче строчка.
А вдруг как ты поставишь точку
Своим отлаженным пером?
Зачем мы встретились с тобой
На перекрёстке расстояний,
Где не найти ни вкус свиданий,
Ни поцелуев водопой?

Зачем мы встретились, скажи?
А лучше нет. Молчи. Не надо.
Неведенье и есть награда
За право верить в миражи.

Фёдоровой Наталье



Распускала волосы —
Тух в печи огонь,
Тихим, сладким голосом
Говорила — тронь.
Трогал хоть и бережно,
На губах ожёг.
Ведьма белоснежная —
Я сердце не сберёг.
Белая ты снежная,
Да с пламенем в глазах,
Весь я твой с надеждою,
С ожогом на губах...
Ворожила песнями
Северных волхвов.
Ласками телесными
Кипятила кровь...
Собирала волосы
Узелком тесьмы,
И велела голосом:
Возьми меня, возьми.
Не сбегу из плена я
Твоих волшебных чар
До испепеления.
Любовь — мой смертный дар.

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подошла заря.
Небо запылало
Миллионом глаз,
Страха не было в начале,
Нету и сейчас...
Путаясь в ответах,
Сын спросил отца,
За миг до рассвета,
За выстрел до конца.
О чём теперь с богами
Вести нам разговор,
Когда обоими крылами
В небесный простор.

Бьётся птица — жди гостей!
А за ними — темень новостей.
Ярче, птица, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

В утреннем тумане
Рассеется наш прах —
Туман, это не рано
Общаться в облаках.
Жрицы во всю с богами
Продолжают спор,
А кто-то голыми руками
В небесный простор...

Бьётся птицей да ждёт гостей,
А за ними — темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

Любовь ближе смерти,
Но ещё ближе боль.
Адрес на конверте,
Дата и пароль.
Беседовать с богами —
Это перебор,
Бок о бок, голыми руками
В небесный простор...

Бейся птицей да жди гостей,
А за ними — темень новостей.
Ярче бейся, да не робей —
Нам до смерти ещё
Сорок дней...

С утренней молитвой
К изголовью дня,
На закате битвы
Подкралася заря...